Документальные фильмы про бизнес: как снять кино о компании. Интервью с режиссёром Андреем Гараниным

Андрей Гаранин снял десятки документальных фильмов для бизнеса: тревел-шоу для VK, сталелитейные производства, автомобильный завод «Москвич». Он путешествует по России – снимает про культуру и народы, делает социальные фильмы и научпоп.

Мы сделали большой материал и поговорили о том: зачем компаниям заказывать документальное кино, как устроена работа изнутри, сколько стоит фильм и как зайти в индустрию.

– Что такое «документальный фильм про бизнес» и чем он принципиально отличается от имиджевого ролика или корпоративного видео?

Имиджевый ролик – это реклама бренда. Корпоративное видео делается в первую очередь для внутренней аудитории. Различаются они хронометражем, но устроены одинаково: стерильный текст, стерильная картинка, никаких конфликтов. Мы показываем, какие мы прекрасные, сколько производим, почему у нас нужно покупать. Никаких проблем – всё гладко.

Документальный фильм устроен иначе. По сути это драматургия: конфликт и развитие. В России компании редко готовы за такое платить, поэтому жанр обычно сводится к научпопу, истории компании, истории человека или поколений, «американской мечте», экологии и ноу-хау – с подробным разбором, как это работает и на что влияет.

Парадокс в том, что документалку посмотрит больше людей, чем имиджевый ролик – если только в ролик не вложены десятки миллионов на продвижение. Простой фильм про завод сам по себе интереснее: человеческая история, конфликт, погружение в материал.

Документальный фильм про производство нельзя просто взять и снять. Сначала нужно найти тему – то, ради чего ты вообще рассказываешь. Если на экране нет конфликта и нет объёмного человека с его страхами, болями и желаниями, получится длинный имиджевый ролик. Приличный док – это минимум 15–30 минут, он лезет туда, куда зритель не заглядывал, и даёт ответ – и аудитории, и самому заказчику.

Сравните с рекламой фастфуда. 15 секунд, десятки миллионов рублей, 50-100 человек в команде. Всё вкусно, ярко, сказочно – невозможно не влюбиться. Но на 99% это магия: магия кино, монтажа, сценария. Над документальным фильмом обычно работает меньше людей, и они влюблены в само дело. Для них это не только заработок, но и история, которую важно правильно рассказать, чтобы её досмотрели.

– Какие компании сегодня обращаются к документальному формату и какую задачу они обычно пытаются решить?

Обращаются разные, но большая часть – это компании, которые уже прошли этап имиджевых и корпоративных роликов. Они понимают, что вложение в видео и диджитал окупается не здесь и сейчас, а наращивается месяцами, иногда годами.

У таких заказчиков уже есть насмотренность. Те, кто делал имиджевый ролик, понимают, как он работает и для кого. Те, кто делал корпоративный, понимают, что он выстреливает только на одну целевую аудиторию. А документальный фильм работает на более широкую, хоть и тематически сфокусированную аудиторию. Это не рекламная кампания, а большая тема, которую заказчик хочет раскрыть.

Мне кажется, многие ещё не до конца понимают, как это работает и насколько зрителю интересно посмотреть, как устроен, например, сталелитейный завод. Косвенный признак того, что интерес есть: последние 5 лет в России развивается промышленный туризм – экскурсии на заводы, фабрики, производства.

Мне самому всегда было интересно, как устроено производство. В юности я работал на сборке холодильников, на стройке, в цехах по производству электрооборудования, на станках ЧПУ. Без этого опыта я бы в профессию и не пришёл. Интересно, как производится самолёт, как создаётся бомбоубежище, как делается детский конструктор. От идеи до воплощения над этим работают сотни людей – и за этим интересно наблюдать.

– Как рождается замысел: бренд приходит с готовым запросом или режиссёр сам находит тему и предлагает её компании?

Всё зависит от компании и от режиссёра. Если у режиссёра уже много документальных проектов, которые «выстрелили», – проекты снимаются регулярно, получают премии на фестивалях, идут показы (без разницы, завод это или футбольный клуб), – к нему обращаются сами.

Замысел рождается так: сначала изучается сам бренд, и уже из него ищется герой, история или ноу-хау, которых до этого никто не придумывал. Можно рассказывать исторический факт. Можно – династию: прадед пришёл на завод простым чернорабочим, а его пра-праправнук работает здесь гендиректором. Можно идти в научную тему. Всё всегда индивидуально.

Если компания сама приходит с предложением снять документальный фильм – ищут режиссёра, смотрят его работы. Копию делать никто не хочет: у каждого завода, у каждой компании свой путь.

В идеале тему обсуждают совместно – чтобы было интересно сниматься и людям на заводе, директорам, маркетологам, и работать съёмочной команде. Бывают и странные заказчики: «Снимите о нас фильм, вот вам много денег, но чтобы мы всегда были хорошими, прекрасными, с интересной репутацией». Так редко работает. И часто за «много денег» обнаруживается уже готовый сценарий – написанный на коленке кем-то из друзей, и всё приходится переделывать.

Лучшие проекты – это симбиоз: у компании есть тема, у режиссёра и сценариста – предложение. Дальше пишется сценарий, и команда вместе ищет ответы на общие вопросы. Но в документальном кино нет жёсткой траектории от точки А до точки Б: всегда появляются ответвления, которые оказываются интереснее основного пути. Об этом нельзя забывать.

– Как ты находишь клиентов для таких проектов?

Я нахожу не клиентов, я нахожу продюсеров. Если режиссёру бегать и искать клиентов – это, мне кажется, гиблый путь. Напишу я в 10 разных компаний и придумаю для них 10 тем – какова вероятность, что мои темы украдут? В нашем мире – большая. Идеи для рекламы и темы для документальных проектов воровали не раз.

Поэтому я ищу продакшены, кинокомпании и продюсеров, которые занимаются документальными фильмами или сериалами и понимают весь процесс не понаслышке. Везде своя узкая специфика: то, что работает в трэвел-шоу, не работает в чём-то другом.

Дальше работает портфолио. Его надо выкладывать и делиться. Сейчас отсутствие информации о себе в интернете – это очень плохо. В социальных сетях меня нет, я жёсткий интроверт, и, наверное, в этом моя большая проблема – не могу нормально себя презентовать. Но есть сайты с моим портфолио, и благодаря им клиенты меня находят. Примерно 50% клиентов приходят так.

Раньше я искал заказчиков сам, но в основном не для фильмов. Сейчас у меня много идей: научпоп, детское питание, музыка, исторические артефакты, исторические личности. Но я всегда жду своего продюсера, потому что идею могут банально украсть. Большая часть идей витает в воздухе – нужно просто соединить одно с другим, и, возможно, это будет работать.

– Как устроена работа со сценарием в документальном кино: что нужно продумать заранее, а что рождается только во время съёмок и монтажа?

В первую очередь всё зависит от бюджета. Большинство заказчиков хочет экономить и ждёт, что режиссёр будет ещё и сценаристом, и креативным продюсером, и закроет кучу позиций, – хотя доплачивать за это никто не готов. От такого совмещения страдает качество. На многих проектах я сам был сценаристом по совместительству, но мне всегда интереснее работать со сценаристом отдельно – чтобы вместе искать темы, а не просто сесть и написать.

Сценарий с бухты-барахты не пишется. Сначала идёт подробное изучение материала и поиск смыслов и историй, которые будут интересны целевой аудитории. Смотришь похожие фильмы и референсы – про такие же заводы, про такие же компании. Разбираешься, что смотрит сама аудитория. Поднимаешь историю компании. Если бизнес держится на одном-двух людях, изучаешь личность основателя, гендиректора, историю бренда.

Через режиссёра и сценариста проходит огромный объём материала, чтобы понять, куда двигаться. Если найден правильный «крючок», дальше всё работает.

Очень сильно влияют сроки. Иногда на документальный фильм длительностью 20–30–40 минут даётся максимум 3–4 дня съёмок, а на подготовку – две недели или месяц. Этого мало. И тогда работаешь из предлагаемых обстоятельств: что у нас есть и что нам надо получить.

– Какие договорённости важно проговорить с заказчиком до съёмок, чтобы избежать возможных конфликтов?

В документальном кино всегда всё может пойти не так, и надо быть готовым ко всему. Может пойти дождь, может остановиться производство, может заболеть главный спикер. Ведущий может оказаться человеком с отвратительным темпераментом, который за кадром ведёт себя совершенно неадекватно. Такое сплошь и рядом. Остаётся выдыхать, действовать, всё проговаривать с заказчиком и держать руку на пульсе производства.

Заранее нужно обсуждать, у кого мы будем брать интервью. Нельзя просто приехать в первый раз и снимать – надо познакомиться с человеком, чтобы зародилась эмпатия и ему было интересно рассказывать.

Бывали случаи, когда я понимал: человек никакой. Ему неинтересно то, о чём он говорит, хотя он, может быть, начальник производства и всё о нём знает. От таких я стараюсь отказываться: ему будет неинтересно рассказывать, мне – слушать, зрителю – смотреть. Лучше взять интервью у обычного работника, токаря, слесаря – он, возможно, всё красочно расскажет.

Очень важен препродакшн. Желательно всегда изучить локацию заранее – съёмки бывают и на Урале, и на Камчатке. Хорошо приехать на производство, посмотреть, как оно устроено, поговорить с работниками, узнать, как у них проходит день. Иначе заходишь – и простые работяги посылают трёхэтажным матом, потому что им никто не сообщил, что будут съёмки. Начальство забыло, маркетолог куда-то ушёл, у гендиректора отпуск, и так далее.

В таких случаях лучше быть душным: всё проговаривать и задавать глупые вопросы. Я обожаю докапываться до деталей, которые могут обернуться неожиданно. Мы продумываем сто вариантов того, что может пойти не так, и готовы к ним. Но первой обязательно случится сто первая ситуация, которую мы не предусмотрели.

– Сколько времени обычно занимает препродакшн и что обязательно должно быть готово на этом этапе?

Препродакшн занимает от недели до полугода, а иногда и до года – в зависимости от того, что мы снимаем. Например, проект для РЖД с реконструкцией, игровыми вставками, воссозданием царской России – времён, когда только открывались железные дороги.

В большинстве проектов, с которыми я работал, препродакшн идёт от двух недель до двух месяцев. Многое зависит от того, насколько заинтересован заказчик. Из ста компаний, которые могут прийти, по-настоящему понимают, чего они хотят, наверное, только 10–20%. Остальные приходят с позицией: «Мы хотим так же, но ничего не понимаем, как это работает, и вникать не хотим. Вот вам деньги».

А кроме денег нужно полное погружение в тему – не только сценариста, режиссёра, всей съёмочной команды и продюсера, но обязательно и гендиректора, и маркетологов. Всегда нужен человек со стороны заказчика, который не просто сопровождает, а ведёт проект. Бывает, что люди работают спустя рукава, потому что для них это рутина, они не вовлечены, – и проект тянется месяцами: вроде бы всё готово, можно запускать, а на письма отвечают по две-три недели. Такое сплошь и рядом.

Но есть и самородки – те, кому интересно само производство, кто любит свою работу и хочет о ней рассказать. С такими всё идёт как по маслу, даже если возникают нестандартные ситуации: отключилось электричество, кто-то не пришёл. Всегда можно договориться, найти интересный выход и обернуть это в пользу фильма.

– Как ты выбираешь героев для фильма? И что делать, если уже идёт съёмка, а герой зажат?

Сначала мы изучаем историю компании и думаем, с кем интересно поговорить. Общаемся с руководством – кого они могут подсказать. Смотрим соцсети, кто там активный. Выходим на людей напрямую и косвенно, присматриваемся.

Если я понимаю, что у человека будет большое интервью и он очень много знает, обязательно, без исключения – должно быть предварительное интервью-знакомство. Обычно полчаса: представиться, посмеяться, расслабиться. Чтобы во время съёмок герой уже понимал: придут несколько ребят, которые будут его слегка напрягать, ему, возможно, будет некомфортно – но всё это во благо. Свет будет бить в глаза, потому что так он будет красив. Времени уйдёт чуть больше, чем предполагалось, – но нам нужно докопаться до сути.

Если герой всё-таки зажат, вариантов масса. Можно сменить локацию: если мастера производства посадили в офис, он чувствует себя не в своей атмосфере. Можно сменить положение – например, ему неудобно сидеть. Часто давит то, что за камерой стоят ещё пара десятков человек и смотрят, что он говорит. Тогда можно оставить только оператора, звукорежиссёра и режиссёра – в камерной обстановке герой раскрывается намного больше. Можно просто провести с ним время – поболтать, попить кофе.

Есть много приёмов, чтобы расположить человека к себе. Но основа всегда одна: предварительное интервью-знакомство. А дальше уже по ситуации – исходя из темперамента и психотипа.

– Как обычно выглядит съёмочная группа на таком проекте: кто в неё входит и какое оборудование вы используете?

Если вспоминать съёмки документального сериала про промышленность, заводы и производство – у нас была малая группа. Продюсер – он же администратор, на нём вся логистика. Сценарист, с которым мы работали в связке. Со сценаристами мне очень повезло – замечательные люди, в основном девушки. Я к ним тянусь: одна голова хорошо, а две лучше. Идеи можно разгонять вместе, и если сомневаешься в своих – всегда есть с кем обсудить.

Дальше – обычно два-три оператора, в зависимости от проекта. Я сам мог быть вторым или третьим – встать за камеру для меня вообще не вопрос. Звукорежиссёр. По возможности – гример и художник, но на этом часто экономят.

Минимальная мобильная группа – продюсер, режиссёр, сценарист, оператор, звукорежиссёр – от пяти человек. Если я закрываю позицию второго оператора, получается пять-семь.

Можно сделать и меньше, но если режиссёр совмещает функции сценариста и оператора – тут много подводных камней. Целый день съёмок – человек физически может не выдержать такой объём информации. Я был и сценаристом, и режиссёром, и вторым оператором одновременно – то есть закрывал две позиции. 

Всё зависит от фильма. Если в нём есть реконструкция, нужны и художник-постановщик, и реквизитор, и художник по костюмам, и художник по гриму. Всё определяется изначальной идеей – что, как и где снимать.

В минимальном составе из пяти человек мы, если не ошибаюсь, объездили полстраны и сняли около двадцати документальных фильмов.

– Как рассчитывается количество съёмочных смен для фильма на 20–30 минут? Например, как был устроен этот процесс на «Москвиче»?

Главное – даже не сколько съёмочных дней, а кто из экспертов есть. Иногда хватает одного-двух дней: в первый записать интервью, во второй – набрать материала. Обычно идёт от трёх дней на полчаса хронометража. Желательно больше.

На «Москвиче» снимать было сложно. Очень много степеней защиты, серьёзный инструктаж перед каждой сменой. К нам были прикреплены представители компании, которые сопровождали группу на площадке, никуда уйти мы не могли. Это большое, сложное, дорогостоящее производство, и снимать нам было позволено только определённые вещи – такая была договорённость.

Каждый день начинался одинаково: инструктаж, переодевание в спецформу и только после этого выход на производство. Понятно, что эти действия сокращают съёмочный день. Если обычно на площадке день длится 12 часов (я маньяк съёмок – пока не упаду, готов снимать, если есть что), то здесь у нас оставалось от шести до восьми.

Если не ошибаюсь, «Москвич» мы сняли за три-четыре дня: 2–2,5 дня на заводе плюс небольшую историю в гараже автотранспортного предприятия – там было очень много эксклюзивных машин марки «Москвич», которых мало кто видел, в том числе модели, не запускавшиеся в производство. Ещё снимали тест-драйв электроавтомобиля. В итоге 3,5–4 дня.

Можно снять и за день, и за полтора – но это всегда влияет на качество.

– Вспомни проекты, которые особенно запомнились: где всё сложилось неожиданно хорошо – и, наоборот, где съёмки оказались самыми сложными. Какие нештатные ситуации возникали и как ты с ними справлялся?

В документальном кино всегда что-то может пойти не так. Непредвиденное, незапланированное – это нормально.

Всегда есть заготовки – два-три варианта. Мы работали, например, с продюсером, и у неё всегда был запас: несколько дополнительных спикеров на всякий случай. На 99% мы к ним не обратимся, но мало ли – человек заболел, что-то случилось дома. К этому надо быть готовым.

Из нештатного: камера может отказать. Может банально не хватить мест в гостинице. Спикер может напиться. У нас один раз главный директор пришёл на съёмку в стельку пьяный, и мы поняли, что с ним вообще ничего не снимем. Пришлось искать его заместителя и других людей с производства.

Бывало, что техника перегревалась – снимали в жару +50 градусов. Бывало, что люди просто не могут связать двух слов: предложение не строится, человек не готов к тому, что его снимают. Это, опять же, плохая работа продакшена – не донесли, что просто возьмут небольшое интервью и пройдут по цеху.

В документальном кино нужно немного отпустить и заранее знать обходные пути – держать в голове две-три идеи на всякий случай. Если нельзя снять мастера, потому что от него с утра пахнет перегаром и он не готов общаться, – можно поговорить с токарем, с начальником цеха или просто пройти с ведущим по производству. Если вообще никто не готов говорить (бывает и такое – людей не хотят снимать), можно найти актёра или ведущего, и он со своей подачи всё расскажет.

Мне каждый проект дорог. Где-то запоминаются люди, где-то события, где-то интересные механизмы. Из каждой экспедиции я что-то привожу для себя – то, что остаётся в душе.

У меня вообще такое отношение к видеопроизводству: это как родить ребёнка. Полгода назад у меня появилась дочка, Варвара Андреевна. Я её безумно люблю и очень благодарен моей любимой и ей самой, что она появилась на свет. И я всегда сравниваю видеопроизводство с рождением ребёнка. От идеи – с кем ты её замышляешь, с кем создаёшь – до дальнейшего производства. Ребёнок может быть хулиганом, отъявленным, может быть спокойным, может быть душным – но это твой ребёнок, и ты его любишь в любом случае. Каким бы ни был съёмочный процесс – отвратительным или восхитительным, – я стараюсь получать от него удовольствие, искать плюсы. Нужно кайфовать от работы. Я к этому очень долго шёл – нужно чаще выдыхать.

Из смешного был случай: человек не хотел сниматься. Я этого даже не видел – у меня было три или четыре оператора. Он стоял у станка и подумал, что надо как-то скрыть лицо. И надел сварочную маску – на открытом станке. Какой-то идиотизм. Оператор снимает и не считывает, что что-то не так, а я до этого много работал на производстве – и как рабочий, и как начальник – и сразу вижу, как вещи должны выглядеть на самом деле. Приходилось переснимать.

– Сколько обычно занимает монтаж и постпродакшн?

Обычно – от месяца до трёх, если делать для компании.

Хорошо, когда есть возможность что-то доснять: основной блок уже отснят, лёг в монтаж по сценарию, и при этом можно вернуться и добрать материал. Во время съёмок появляются интересные истории, люди, ноу-хау, которые изначально не были включены в график. С учётом того, что фильм на 20–40 минут обычно снимается за два-три дня, доснять что-то почти невозможно – на это нет времени. Но когда такие моменты случались, это всегда работало только на благо.

В целом постпродакшн занимает от двух недель до двух месяцев, обычно – полтора месяца. Зависит от того, кто принимает финальное решение. В постпродакшн входит монтаж, возможно, озвучка, сведение звука, цветокоррекция, саунд-дизайн, графика.

Сейчас у нас мировая тема и фишка – комбинированные съёмки. Есть кадры или блоки, которые снять трудно или невозможно: один кадр может стоить несколько миллионов. Легче сэкономить и доработать искусственным интеллектом. Где-то идёт чистая съёмка, где-то – дорисовка, где-то берём интервью или закадровый голос.

– Как проходят финальные согласования с заказчиком, если режиссёр считает сцену важной, а компания видит в ней репутационный риск?

Заказчики бывают разные. Если это госзаказ – таких тем стараются вообще не касаться, чтобы не было репутационных рисков. Люди давно боятся и занимаются самоцензурой. Это плохо, потому что компании и люди не раскрываются.

Острые моменты, острые углы я стараюсь проговаривать ещё на этапе идеи. Спрашиваю у заказчика, что ему не нравится, какие есть «красные флаги», о чём он не хочет говорить. Потому что, когда тему раскрывают и проговаривают, её всегда можно интересно обыграть и подать по-своему.

На моей памяти такого практически не было, чтобы фильм был уже снят и смонтирован, заказчик смотрел финальный монтаж – и вдруг обнаруживал кадр, который для него репутационный риск. Такие вещи либо проговариваются заранее, либо переснимаются: это же документальный фильм о компании, рассказывающий её историю.

Мне кажется, адекватные директора или маркетологи, наоборот, подсвечивают проблематику и рассказывают, как они с ней борются.

– Какой путь проходит фильм после завершения: где его показывают, как продвигают и по каким признакам ты понимаешь, что он сработал?

Начинается всё с соцсетей. Базовая метрика – отзывы. Я их всегда читаю, если есть время. Мне неинтересен негатив ради негатива: «вы такие-сякие, всё переврали». А вот конструктивный негатив интересен: где мы ошиблись в исторических фактах, где что-то пошло не так. Всякое бывает. Иногда ведущие или спикеры ошибались в датах и исторических сводках – приходилось удалять часть программы и записывать заново. В этом нет ничего страшного: можно всё переговорить и объяснить.

Дальше – показ в соцсетях, иногда фильмы берут платформы, либо они выходят на корпоративных сайтах. Это даёт большую часть отзывов.

Ещё интересно, когда знакомишься с новыми продюсерами, с новыми видеопродакшенами – и узнаёшь, что твой фильм видели, и он пользуется успехом. А ты сидел какое-то время и ждал чуда – и чудо свершилось.

Так что обратная связь – это отзывы, фильм взяли на платформу, и заказчик возвращается и продолжает работать с тобой в этом направлении.

– Как ты оцениваешь будущее документальных фильмов о бизнесе? Это разовые заказы или полноценная профессиональная ниша для режиссёров, операторов и продюсеров?

Оцениваю замечательно. Рынок есть, в нём заинтересованы – но не все ещё понимают, что это такое и с чем его едят.

Очень много документальных фильмов идёт по ТВ, но они определённой направленности. На Западе много фильмов и сериалов, объединённых под одним проектом. У нас тоже можно так делать. Туда же могут встраивать свою рекламу и новички, и большие корпорации – через рассказ о каком-то событии, действии или продукте.

В каждой области можно делать отличный научпоп, который рассказывает не только о компании, но и о теме глобально. Это может быть история человека, история руководителя, исследовательские или аналитические темы, индивидуальная история компании. Направлений огромное количество, особенно если смотреть на Запад.

Перспективы большие. Поле непаханое, и к теме можно подходить с разных сторон. У одной компании можно снять как минимум пять фильмов, если не больше, – главное покопаться. Понятное дело, это стоит не три рубля, но финансовые вложения, если всё хорошо подать и закрыть, окупятся в разы.

Из последнего, что мне запомнилось: документальный сериал про Анну Каренину, «История российских компьютерных игр», «Люди, построившие Америку» – интересный сериал. У нас тоже можно делать такое, и многие уже делают, просто это пока узконаправленная тема. До всех ещё не дошло. Но потихоньку развивается.

Уже есть ребята – операторы, продюсеры, сценаристы, которые работают только в документальном формате. Мне самому одно направление неинтересно – интересно развиваться, прыгать выше головы. Из того, что у меня сейчас в производстве, – фильм о поколениях и научпоп о том, как человек чувствует вкусы и запахи. Это всё можно интересно подать, чтобы потом раскрыть компанию.

Это не разовые заказы, а полноценная профессиональная ниша – и для режиссёров, и для операторов, и для продюсеров. Многие работают только в этом направлении. Есть операторы, которым нравится снимать только док. Многим, наоборот, не нравится – но спрос рождает предложение. Чем больше будет документальных фильмов не «ради того, чтобы быть», а с заложенной идеей и написанным сценарием – о личности, о компании, о фундаментальной науке, об исторических аспектах, – тем лучше.

Главное – чтобы и гендиректор, и команда заказчика понимали, в чём фишка. О компании, которая производит какой-то продукт, можно снять по-разному. Через расследование, закадровый голос, игровые вставки, псевдодокументалистику, документальную драму. Псевдотрэвел-шоу тоже сюда входит – это всё «около док», и с этим можно интересно работать.

Когда продукта на рынке много и он делается шаблонно – через какое-то время он становится неинтересным. А здесь много коллабораций, идеи буквально летают в воздухе. Их можно брать и снимать. У практически любой компании можно снять от 5 до 10 фильмов, которые будут интересны зрителю. Но компания должна быть готова платить не только за съёмку, но и за идею, за сценарий. И понимать, что это поиск: нельзя заплатить и сразу всё получить. Будут ошибки, будут поражения – но будут и отличные моменты, которые людям запомнятся.

Доверие к бренду через документальные фильмы повышается сильнее, чем через рекламу. Надеюсь, это скоро поймут все.

– Сколько стоит снять документальный фильм под ключ?

От 2–3 до 10–12 миллионов рублей — в зависимости от задач и масштаба проекта.

– Какие гонорары у съёмочной группы?

Я бы выделил три категории проектов.

Первая – минимальный заказ. Съёмка 1–3 дня, ставка режиссёра от 150 000–250 000 руб. Вилка внутри определяется подготовкой: где-то есть готовый спикер и ведущий, где-то всё своими силами – подобрать актёра-ведущего, провести кастинг, написать ему текст.

Вторая – шаблонные форматы. Тут от меня по сути ничего не требуется. Я снимал много тревел-шоу, и каждое очередное идёт по условному шаблону. Ставка от 100 000–200 000 руб. в зависимости от съёмочных дней. За год таких проектов может быть от 7 до 15.

Третья – док с реконструкцией. Это больше научпоп, работа с архивным материалом. Здесь от 300 000–400 000 руб.

Ставка оператора в целом схожа с режиссёрской, продюсеры получают чуть больше. У остальных участников – осветителей, гримёров – ставка идёт за киношные смены.

– Представим, что у начинающего режиссёра есть желание снять первый документальный фильм для компании. Что ему делать в ближайший понедельник: кому писать, что показывать и как формулировать своё предложение?

Жёсткий ответ: ничего. За чей счёт банкет? Бизнес не готов тратить деньги на молодого режиссёра, если у него это первый документальный фильм. А если что-то пойдёт не так?

Но возникает другой вопрос – что и как делать. Если бы у меня сейчас был первый документальный фильм, я бы придумал какую-то очень дешёвую идею, чтобы не нужно было строить декорации, нанимать десятки людей. Можно сделать всё камерно и интересно. Договорился бы со всеми и предложил снять либо бесплатно, либо по себестоимости производства.

Можно снимать студенческие работы, делать коллаборации. Вариантов много. Главное – желание и возможности его реализовать. Многие думают, что всё очень просто и легко делается. На самом деле нет: это большой труд. Не как в игровом кино, но со своими аспектами и своим кайфом.

Для меня и игровое, и документальное кино – это в любом случае создание видео, куда вся съёмочная команда вносит свои идеи. Тема очень актуальная, и она раскрывает такие сюжеты, к которым обычный человек просто не имеет доступа. За последние несколько лет я был на огромном количестве заводов, фабрик, во всевозможных цехах – IT, машиностроение. Это очень любопытно. Если человек сам кайфует – будет и интересный фильм, и интересная работа.

С чего начинать? С идеи. Можно написать сценарий, главную идею – как это всё работает. Если бы я был супер-пупер именитым документалистом, я бы накидал сценарий и пошёл, например, в «Яндекс»: «Давайте снимем документальный сериал о том, как в России появился интернет». И потихоньку всё это показывать: как наступала эра, каким он был раньше, как развивались домовые чаты, локальные сетки, как это масштабировалось – и что мы видим сейчас. Вот бы «Яндекс» про это снял (а может, уже снял какой-то похожий сериал).

Таких примеров сотни. Можно правильно сформулировать идею – и многие заинтересуются. И так на любую тему. Людям это будет интересно.

– И в заключение. Расскажи, кому и чем ты можешь быть полезен.

В принципе, всем могу быть полезен. Если кто-то ищет режиссёра документального кино – и не только режиссёра, а целую съёмочную команду, – могу подобрать её исходя из бюджета компании. Если хотим очень круто, очень интересно, очень качественно – подберём такую команду. Напишем сценарий, всё снимем.

Если это будет научпоп, а не просто видео для компании, – можно договориться о размещении на платформах или на ТВ. Там немного другие деньги, но возможность всегда есть. Плюс можно сделать что-то, чего у нас не делают или делают единицы, – тот же научпоп. Или историческую реконструкцию: снять её и показать развитие компании.

Вариаций на тему документальных фильмов про компанию и сериалов много. Можно делать коллаборации. Я могу взять на себя весь цикл видеопроизводства и выдать не одну смету, а несколько – в зависимости от клиента. Если денег мало, но клиент очень хочет – договоримся, чем он может помочь и как закрыть бюджетные ямы. Если клиент состоятельный, хочет «дорого-богато» и попасть на платформу – тоже всё решаемо. Связи и на платформах, и на ТВ – всё это находится и обговаривается. Мои контакты и работы здесь.