Как написать роман без плана: метод Стивена Кинга

Шесть страниц в день. Три месяца работы без выходных. Потом шесть недель паузы, чтобы текст стал «чужим». И только после этого — жёсткая, методичная редактура.

Разбираем алгоритм создания романа Стивена Кинга: от пустой страницы до финальной точки.

Два типа писателей: импровизатор и планировщик

Прежде чем садиться за текст, стоит разобраться с фундаментальным вопросом: как именно вы пишете? Кинг делит всех писателей на два типа.

Писатель-планировщик — тот, кто готовится. Он знает своих персонажей до мельчайших деталей: желания, цели, прошлое, секреты. Сюжет продуман заранее, каждый поворот спланирован, финал определён до начала работы. Планировщик садится за стол с картой и компасом.

Писатель-импровизатор — путешественник без навигатора. Никакого плана, никакой карты. Только ситуация и интуиция. Импровизатор разбирается по ходу дела, следуя за историей туда, куда она ведёт.

Кинг — импровизатор. Его метод начинается с ситуации: двое детей заблудились в лесу и нашли что-то, торчащее из земли. Что именно — он узнает вместе с читателем, когда напишет следующую страницу.

Я понятия не имею, куда я иду с большинством этих вещей.

Это не кокетство. Работая над «Жребием», Кинг планировал написать антитезу «Дракуле»: историю, где зло побеждает и все становятся вампирами. Но книга повела в другую сторону — в более тёмное место, куда он сам не хотел идти.

Ты идёшь туда, куда ведёт книга.

У такого подхода есть два обоснования. Первое: наша жизнь не имеет чёткого сюжета — и книги, написанные без плана, ближе к этой реальности. Второе: планирование убивает спонтанность настоящего творчества.

Отсутствие детального плана даёт скорость. Не нужно тратить месяцы на подготовку — можно сразу начать писать. Обратная сторона: персонажи могут повести себя непредсказуемо, и все несоответствия придётся вычищать при редактуре. Но это проблема завтрашнего дня, а сегодня — только текст.

Самогипноз: как войти в состояние потока

Скорость письма определяется не только методом, но и состоянием. Кинг описывает свой процесс как самогипноз — транс, в который входишь через повторяющиеся ритуалы.

Одно предложение, два предложения, три — и понемногу ты входишь в тот другой мир.

Вход в этот мир начинается с простого действия: перечитать последние две страницы вчерашнего текста. Кинг намеренно оставляет в конце дня неотредактированные куски — незавершённые мысли, сырые абзацы. На следующее утро они становятся взлётной полосой.

Это как разгон по взлётной полосе. Подхватываешь то, что осталось, правишь, погружаешься — и взлетаешь.

Механика понятна: мозг не стартует с нуля. Вместо пустой страницы перед глазами — знакомый текст, к которому нужно вернуться. Правка вчерашнего переключает сознание из режима повседневности в режим истории. К моменту, когда старый текст заканчивается, новый уже идёт.

Для продуктивности критически важно входить в поток быстро. В состоянии потока концентрация максимальна, текст рождается без усилия. Чем быстрее вход — тем больше полезных часов в рабочем дне.

Перечитывание вчерашних страниц — самый простой и надёжный способ это обеспечить.

Шесть страниц в день, каждый день

Рутина Кинга выглядит почти монашеской. Он садится за стол между восьмью и девятью утра. Принимает витамины. Включает музыку. Садится в то же кресло. Бумаги лежат в тех же местах, что и вчера.

Всё одинаково. Каждый день. В этом весь смысл.

Ежедневная цель — шесть страниц, примерно две тысячи слов. Не больше, не меньше. За три месяца это даёт сто восемьдесят тысяч слов — хорошая длина для романа, в котором читатель может по-настоящему потеряться.

Кинг пишет каждый день без исключений. День рождения, праздники, выходные — не имеет значения. Единственное, что может остановить его, — настоящая экстренная ситуация.

Если я не пишу каждый день, персонажи начинают черстветь в моём сознании. Они начинают выглядеть как персонажи, а не как живые люди.

Перерывы убивают не только дисциплину, но и связь с историей. Теряется ритм, гаснет возбуждение от новой идеи, сюжет начинает казаться чужим. Пока история свежая и живая, пока энергия первого замысла не остыла — нужно двигаться.

Первый черновик должен быть написан быстро. Не идеально — быстро. Погрузиться в текст, позволить словам течь, научиться отсекать отвлечения. Совершенство — задача второго черновика.

После шести страниц Кинг переходит к лёгкой редактуре написанного, печатает то, что нравится, и выключает компьютер. Рабочий день заканчивается к полудню. Остаток дня — чтение или кино.

Награда за дисциплину — свободное время с чистой совестью. И стабильная рутина, которая делает возвращение к тексту на следующий день лёгким и естественным.

Ждать вдохновения бессмысленно — оно может не прийти никогда. Ждать мотивации — не лучше. Единственное, что работает, — садиться и писать.

Убей своих любимчиков: редактура по формуле

Первый черновик закончен. Три месяца работы, сто восемьдесят тысяч слов. Теперь начинается самое важное — и самое болезненное.

Формула Кинга: второй черновик = первый черновик минус десять процентов.

Убей своих любимчиков, даже если это разобьёт твоё эгоцентричное писательское сердечко.

«Убить любимчиков» не значит избавиться от любимых персонажей. Это значит вырезать фрагменты, которые нравятся автору, но не работают на историю. Красивую сцену, которая ничего не добавляет. Остроумный диалог, который не двигает сюжет. Элегантное описание, которое замедляет ритм.

Но прежде чем резать, нужно отойти. Кинг рекомендует минимум шесть недель паузы между первым черновиком и началом редактуры.

Я закончил роман и даю ему немного замариноваться. Нужно отойти на некоторое расстояние.

Без дистанции объективность невозможна. Если вернуться к тексту сразу, произойдёт одно из двух: либо «это ужасно, всё в мусорку», либо «это гениально, жду Пулитцера». Оба варианта — ловушки. Шесть недель дают возможность увидеть текст свежими глазами, как чужой.

Когда дистанция набрана, начинается работа. Кинг проверяет несколько конкретных вещей.

Активный залог вместо пассивного. «Полицейский арестовал мужчину» — не «мужчина был арестован полицейским». Активный залог создаёт ощущение срочности и приближает читателя к действию.

Сильные глаголы вместо наречий. «Он захлопнул дверь» — не «он громко закрыл дверь». Наречие — костыль. Точный глагол делает ту же работу лучше и короче.

Описания, которые заканчиваются в голове читателя. Задача писателя — начать образ. Задача читателя — достроить его в своём воображении. Перегруженные описания не помогают — они мешают.

Связность и мотивация. Поскольку Кинг пишет без плана, именно на этапе редактуры проверяется логика: мотивации персонажей, последовательность действий, повторяющиеся элементы, тема. Всё, что не выстроилось спонтанно, выстраивается сознательно.

Главный вопрос — связно ли это? А если связно — что превратит связность в песню?

Кинг проходит через редактуру около десяти раз, прежде чем рукопись попадает к издателю. Спонтанность первого черновика компенсируется дотошностью последующих.

Рабочее пространство: среда без трения

Продуктивность зависит не только от метода, но и от среды. Кинг выстроил рабочее пространство, которое исключает любое трение между желанием писать и самим процессом.

Правила жёсткие. Никаких телефонов в комнате. Никакого телевизора. Интернет выключен. На столе — только стакан воды, чашка чая и последняя страница рукописи.

Как спальня, ваша комната для письма должна быть приватной — место, куда вы приходите мечтать.

Единственное послабление — музыка (метал).

Мне нравится создавать стену звука.

С годами его подход изменился: раньше писал под музыку, теперь пишет в тишине, а музыку включает при переписывании. Но принцип остался: если музыка играет, она должна быть быстрой, энергичной и — обязательно — на повторе. Одна и та же запись по кругу. Смена треков отвлекает, а цель — перестать замечать музыку, позволив ей стать фоном.

Тем, кому метал не подходит, подойдёт любой энергичный жанр. Главное — не переключать.

Костёр на тёмной равнине

Есть одна метафора, которая точнее всего описывает процесс написания романа. Её придумал не Кинг — он нашёл её у писателя Томаса Уильямса, но признаёт, что для него самого всё работает именно так.

Написание романа — это как развести маленький костёр на пустой тёмной равнине. Один за другим из темноты приходят персонажи, и каждый несёт свою охапку дров. Они подбрасывают их в огонь. И если тебе очень повезёт, прежде чем пламя погаснет, костёр превращается в огромный огонь, вокруг которого все персонажи стоят и греются.

В этом образе — вся философия Кинга. Ты не строишь роман — ты разводишь огонь. Персонажи приходят сами, если ты дашь им пространство. Историю нельзя спланировать целиком — можно только начать и поддерживать пламя.

Иногда костёр гаснет. Иногда не хватает дров. Но когда всё складывается — получается то, ради чего стоит писать каждый день, по шесть страниц, без выходных, в комнате без телефона, под метал или в полной тишине.

Метод Кинга — не единственный способ. Писатели-планировщики пишут отличные книги. Но для тех, кому ближе спонтанность, его система даёт свободу в процессе и порядок в привычках.

Шестьдесят романов — достаточное доказательство того, что это работает.